Вт

24

апреля

2012

19:00

4 года назад

Занятие Сознание, бессознательное и их развитие

Еженедельные занятия Владимира Васильевича Долгачева по субботам при институте Олега Георгиевича Бахтиярова

Киев

Наверное, прежде всего надо сказать о том, чем это направление не является.

Это не плод размышления и плод гипотезы. Это не действие в осуществление догадок о том, как все происходит в человеке.

Суть в том, как человек живет, почему мы такие, как функционирует сознание. Человек, его жизнь, его сознание и как это все работает в человеке, как мы устроены, как мы живем, почему мы такие.

Гипотез не было. Это не было выстраивание какой-то гипотезы, а потом ее реализация, а наоборот – просто чувствование самого себя, безотносительно к чему-либо. Начиналось все с расслабления – расслабить внутри, отпустить все.

У Бахтиярова впервые мы занялись именно расслаблением. И с началом этого расслабления почувствовалось, насколько зажат человек. Насколько я зажат. До этого никаких чувств, пониманий о зажатости, не было, это как бы не существовало вообще. Но после того как были введены упражнения по расслаблению, и это все углублялось и находились в теле всевозможные зажимы, но и не только в теле, но и в сознании, то постепенно оно преобразовывалось. Работа шла на уровне ощущений, было просто тотальное общее расслабление и чувствование всего тела сразу, а не поиск отдельных напряжений в теле по методу аутогенной тренировки.

Раньше, до того, я был знаком с аутогенной тренировкой. Когда-то в доме отдыха занимались этим, потом было чтение каких-то статей, но это не натолкнуло ни на что, прошло мимо, особо не зацепив.

Но, когда началось общее чувствование тела, на занятиях у Бахтиярова, то тогда это было уже совсем другое. И мы все больше углублялись, но стереотипы действий, жизненных установок – не менялись. Все существовало отдельно: занятие – одно, жизнь – другое. Пришел, позанимался, вышел и опять стал таким же, как до того. Фактически, занятия у Бахтиярова ограничились этим – упражнениями по релаксации, по деконцентрации/концентрации.

А потом я это стал делать в «нерабочее» время, вне времени занятий, и оно вошло в культуру жизни. Потом, по мере совершенствования навыков, углубления чувствования и, соответственно, с повышением чувствительности оно стало интересным настолько, что я уже стал это делать в обычной жизни, все глубже, глубже и глубже. Безотносительно к чему-либо.

На самом деле, я даже сам не понимал, зачем я это делаю, зачем это надо, но меня как-то оно вовлекло в себя, и я начал это делать. В результате повысилась чувствительность и способность к удержанию внимания на этом расслаблении, так как оно происходило на фоне обычной жизни. И, опять же, действие было как бы ненамеренное, как бы без цели, то есть, сознание не выстраивало никаких гипотез, которые затем нужно было достичь, сделать что-то. Я просто делал, просто так. Делал и все.

Сначала у нас вел занятия Загнибеда, потом иногда вклинивался Бахтияров. Когда Загнибеда уже отошел от нас, мы занимались сами. Естественно, по инерции занимались теми же психологическими упражнениями (смотрели на точки, таблицы Шульте). Но к тому постоянному расслаблению, о котором я говорил, это не имело никакого отношения. Таблицы Шульте – взял, расслабился, посмотрел; на точки посмотрел, это не требовало постоянного жизненного фона расслабления.

Потом, когда я уже сам вел группу, был поиск – что делать дальше. Те психологические тесты, тренированность на этих тестах, уже не удовлетворяли. У этого занятия не видно было никакого продолжения. Ну, позанимались, потому что надо, посмотрели на точки, на кружки посмотрели, на таблицы посмотрели, и… разошлись. Из всего того, чем мы занимались, не выстраивалась какая-то концепция, линия, которая бы увлекала и требовала идти по этой линии, продолжать ее. Потому что эти упражнения не вписывались в жизнь. Жизнь сама по себе, упражнения сами по себе. Да, они были несколько отличны от жизни и этим они были интересны. И все.

Конечно, у Бахтиярова есть своя концепция, но ни мне, ни другим людям в нашей группе, которую я уже вел сам, это не представлялось занятием с продолжением, оно не увлекало. Но увлекало что-то другое, и это другое заставляло людей ходить.

Я постоянно говорил людям: «Вот вы сюда ходите, вы должны отрефлексировать, понять – почему вы сюда ходите? Что заставляет сюда ходить?». Причем, 2 раза в неделю мы это делали, зимой и летом! Ни я, ни другие люди не могли на это ответить, это было за пределами нашего осознавания. Ведь мы и вся наш жизнь проходит в осознанном пространстве, а эта штука никем из нас не осознавалась, но заставляла нас это делать. Что это такое – не мог сказать никто. Мы сами, без руководителя, собирались целых 2 года и я постоянно говорил: надо чтоб вы прочувствовали и осознали каким-то образом, что это такое, то что мы делаем, что нас заставляет это делать.

Как я понимаю, никто всерьез не пытался решить этот вопрос. Он только у меня крутился в голове постоянно. Когда наша группа развалилась, никто из тех, кто в нее ходил, больше ничем таким не занимался.

Примерно в 1990 году я оставил свою работу в конструкторском бюро, и пошел работать на фирму, к одному товарищу, который изредка посещал нашу группу. Это был товарищ, скажем так, авантюрного склада, называл себя целителем. Когда приходил в нашу группу, он относился к нам, как к младенцам, ведь он – целитель, давно все это делал, а мы – так, мелочь. И фирму он организовал целительскую, а я ушел к нему и сразу, без подготовки, погрузился в целительскую практику.

Почему я это сделал? Потому что я ощутил, что того, как я в обычной жизни расслабляюсь – этого недостаточно. Ведь работа заставляла концентрироваться, и о каком-то расслаблении не могло идти речи. Работа стала мешать этой практике. Ведь чтобы это сделать, нужно этим заниматься постоянно, это должно быть профессией. Иначе не будет ничего.

А целительство – это уже совсем другое. Собственно, я даже не представлял, что это такое, что мы там будем делать. Поехали мы в город Припять, где-то в 90м году. Я говорю этому Саше: «Что мы там будем делать?», а он мне говорит: «А ты вот так вот руки приставляй, как вы у себя там в группе привыкли – расслабляйся, энергетику поддавай…» Люди же в Припяти, они мало того, что в периферии, так они еще этой радиацией удрученные все. И вот они в клубе встали, я это все делаю, расслабляюсь, энергетику им вкачиваю и т.д.

Этим мы занимались достаточно долго. Где-то с 90 по 95 ездили. Сидит масса народу в коридоре, на человека давали по 15 минут, он заходил, я встал напротив, просмотрел, подкачал, для себя продиагностировал, поделал, сказал ему что-нибудь, все – следующий. Чтобы мои действия были реальными, я должен был входить в особое энергетичное состояние, «настовбурчиваясь», делая что-то. Я пытался развить чувствование самой энергетики, потому что раньше, когда мы с самими собой это проделывали, мы чувствовали лишь реакцию на движение энергии. А тут я должен был чувствовать саму энергию и взаимодействовать с ней. То есть, как бы взаимодействие энергий. Его энергетика дает мне информацию о клиенте, а своей энергетикой я стараюсь устранить неровности, выровнять человека и т.д.

Причем, выкладывались мы полностью, тут уже без шуток, без профанаций. Выдать, значит нужно выдать. Такая силовая работа продолжалась иногда с 10 утра до 10 вечера. Это помогло. Такие силовые упражнения заставляли перестраивать систему моего организма, чтоб я мог управлять этими вещами. Основная задача была – прочувствовать человека и выравнять его. Эти действия, силовые действия, они продолжались достаточно долго, до 95 года, а потом у предприятий, колхозов, не стало денег на оздоровление трудящихся. На этом все кончилось. Но в результате я многое понял.

А чувствование себя в это время продолжалось постоянно. Оно как бы изменяло само сознание, приходило понимание устройства сознания, как эта штука работает.

Самое главное – метод общих жизненных действий изменился. У нормальных людей доминируют чисто сознательные, ментальные действия. Для того чтобы что-то сделать, я должен понять, осмыслить, и что-то делать. Практика целительства перевернула все действия. Здесь я человека не рассматривал чисто ментально, скажем, по выражению его лица, настроению, не спрашивал, что у человека болит. Потому что мы же себя позиционировали, как целители, а целителю непристало спрашивать у клиента, что у него болит. Я должен был, глядя на человека, абстрагируясь от его вида и выражения лица, войти в контакт с энергетикой. Сначала чувствование, уже отсюда сознание.

Как это происходит?

Здесь действия совершенно противоположные. Они не осмысленные. То, что чувствовалось – не осмысливалось. То есть, чувство, то что ты чувствуешь в человеке, ты не осмысливаешь, что оно могло бы значить, не раздумываешь на эту тему. Есть чувство зон, одна зона чувствуется так, а другая – иначе. Не раздумия о том, что это такое, а просто общая идея, что человека нужно выровнять. Это требовало воздействия силовым способом, на выравнивание. Причем это действие контролировалось обратной связью, тоже по чувствованию, а не по соображению.

И этот способ в конечном итоге перенесся на жизнь. Я на жизнь стал смотреть не ментально, соображая что это такое и как, а в чувствовании, причем это делалось без разбора на отдельные детали, не фрагментарно, а сразу.

Это способ как бы общий, от общего к частному, а сознание, обычное, нормальное, действует от частного к общему – выявляет детали, строит гипотезу, программу, и делает. Понимание ситуации следует от частного к общему. А этот способ, от общего к частному, он приучает видеть мир целиком и сразу. Но так как это все рождалось в действии, в работе, оно не осмысливалось глобально, что это и как. Это потом уже я начал осмысливать. Для того, чтобы сформулировать метод, способ, что это такое и как оно встраивается в нашу обычную жизнь. Поэтому понадобилось понимание обычной жизни, того, как работает наше сознание и как в целом работает человек. И в конце-концов все это привело к комплексному пониманию, соединению этих противоположных методов, которые оказались дополняющими друг друга и расширяющими наше восприятие жизни и действий в этом.

Причем общее восприятие жизни позволило как бы видеть смысл своих действий.

Это привело к переосмыслению жизни, способов жизни, как мы это делаем, что такое вообще наша жизнь, человек, в частности, то есть, устройство человека, способ действия человека, как это все работает, все наши стереотипы, культура, что такое наша культура.

Пришло, понимание того, что не мы в культуре, а культура в нас. Понимание ценности человека, как такового. Сейчас, когда говорят, что приоритет государства это человек, а государство обслуживает его, то на самом деле все наоборот. И для нас этот лозунг является пустым и ни о чем не говорит, ведь в жизни все иначе, государство вертит нами, как хочет, и культура наша , и жизнь наша.

Изнутри начинаешь понимать, что ценность – человек, а все остальное – производное человеку, все это сделали люди, это их сознание сделало. И здесь – как работает это сознание, почему мы такие? Пришлось не то что пересматривать, но разбирать фундаментальные вещи – что такое сознание, что такое религия, что такое бог –те фундаментальные вещи, из которых построены все наши блоки сознания.

Телефоны для справок:
(044) 587 73 84
(095) 593 43 15

место проведения:

Рразвитие сознания УЭР

улица Билокур, 3

    (044) 587 73 84, (050) 649 82 82

в другие дни:

Сб 21 апреля 2012

Вт 17 апреля 2012

Сб 14 апреля 2012

Вт 10 апреля 2012

Сб 7 апреля 2012

Вт 3 апреля 2012

Сб 31 марта 2012

Ср 28 марта 2012

Сб 24 марта 2012

Сб 17 марта 2012

Сб 10 марта 2012

Чтобы приложить видео, достаточно скопировать ссылку на видео прямо в поле комментария. Видео должно быть размещено на YouTube или Vimeo

НЕМЫСЛИМЫЙ АТТРАКЦИОН! Гадание на ссылках, найденных для вас роботами Яндекса:

А-а-ах, ещё события loading